| Движимый непреодолимым любопытством, доктор поторопился переступить порог этого жилища, но сначала он ровно ничего там не увидел, так как в хижине было почти темно. Когда глаза мало-помалу привыкли к темноте, он различил в углу фигуру человека, растянувшегося на куче сухих листьев; человек этот, казалось, спал.
Доктор быстро подошел к незнакомцу и взглянул на него поближе. Он был покрыт каким-то тряпьем, смутно напоминавшим форму куртки и панталон. Альваро вскрикнул от изумления, увидев, что человек этот был белый.
Ему могло быть лет сорок, он был высок ростом, широкоплеч, с выпуклой грудью, с мускулистыми руками и со слегка загоревшим лицом, покрытым густой черной бородой; черты его лица были очень энергичны.
Он спал так же спокойно, как если бы находился на удобной кровати в комфортабельной комнате за тысячи верст от этого ужасного племени дикарей, которые, быть может, скоро посадят его на вертел, как какую-нибудь четверть быка.
«Кто бы это был?» — с живейшим любопытством спросил сам себя доктор. — «Верно, какой-нибудь несчастный путешественник, попавший в руки этих мошенников, или же погонщик драя».
Он подошел еще ближе и осторожно дотронулся до его плеча. Неизвестный протер глаза, приподнялся, потом сел и не мог удержаться от движения, выражавшего крайнее удивление при виде нового пленника.
— Вы мой товарищ по несчастью? — спросил он по-английски, пристально глядя на доктора своими черными, чрезвычайно умными глазами.
— К сожалению, вы угадали, сеньор, — ответил Альваро.
— Вы попали в руки очень дурной компании, сеньор! Каррамба!..
— Каррамба! — воскликнул доктор. — Разве вы испанец, милостивый государь?
— Почти что да, а вы?
— Я американский испанец.
— Неужели! — воскликнул в высшей степени удивленный пленник. — Каким образом встречаю я здесь, в центре австралийского континента, американского испанца? Клянусь честью, это очень странно!
Доктор ничего на это не ответил, он внимательно вглядывался в незнакомца, словно желая прочесть в его сердце. У него мелькнуло подозрение, но оно показалось ему столь нелепым, что он тотчас же его отбросил; тем не менее он больше не мог сдерживаться и сказал голосом, дрожавшим от волнения:
— Неужели вы„
— Бенито Эррера, к вашим услугам, сеньор.
Доктор вскрикнул от радости и бросился с раскрытыми объятиями к знаменитому ученому, смотревшему на него с изумлением и, без сомнения, старавшемуся угадать причину этого крика.
— Так это вы! — вскричал вне себя от восторга доктор. — Это вы, тот знаменитый ученый и храбрый исследователь, которого оплакивал Парагвай, думая, что он уже умер! Вы сеньор Эррера!..
— О! — воскликнул исследователь, все больше изумлявшийся. — Да вы, кажется, меня знали, сеньор?..
— Альваро Кристобаль из Асунсьона, доктор парагвайского военного флота.
— Вы мой соотечественник! — вскрикнул Эррера, в свою очередь открывая объятия доктору. — Сюда, сюда, дайте вас обнять, сеньор Альваро Кристобаль!
Пленники бросились друг другу в объятия; оба они были сильно взволнованы этой, можно сказать, чудесной встречей.
— Наконец-то я нашел вас! — сказал доктор, прижимая Эрреру к своей груди.
— Вы нашли меня!.. Да разве вы меня искали?..
— Да, сеньор Эррера, вот уже четыре месяца, как я ищу вас во внутренних землях этого континента.
— Вы меня искали?.. А кто же послал вас меня искать?
— Наше правительство; оно сильно обеспокоено вашим исчезновением.
— Значит, знали, что я в плену?
— Это подозревали, так как вы не подавали о себе никаких вестей в продолжение целых пяти месяцев. Английское правительство собирало о вас сведения, но розыски его не увенчались успехом; тем не менее несколько дикарей, живущих во внутренней Австралии, сказали, что встретили белого близ гор Девенпорт, а другие говорили, что видели вас близ этого озера. Я решил отправиться вас отыскивать и благодарю Бога, что наконец нашел вас.
— Благодарю вас, мой великодушный друг, — проговорил сильно тронутый исследователь.
— Расскажите мне что-нибудь о вашем путешествии, сеньор Эррера.
— Боже правый! Это было чрезвычайно неудачное путешествие, доктор: меня преследовал целый ряд несчастий и лишений, а окончилось все полной гибелью моего предприятия. Можно сказать, что и люди и природа составили против меня заговор, задавшись целью не дать мне исследовать этот таинственный материк, эту страну чудес.
Я выдержал с полдюжины нападений со стороны дикарей, потеряв при этом половину моих проводников и бирманцев, привезенных мной из Азии. Затем со мной произошло сто тысяч несчастий: я потерял четырех верблюдов, должен был покинуть один из моих драев вследствие падежа тащивших его быков, страдал от голода и от жажды в этой ужасной каменной пустыне и, наконец, пробыв в пути целых четыре месяца, добрался до этого озера в сопровождении трех австралийцев и одного бирманца и с четырьмя околевающими быками.
Это произошло два месяца тому назад. Затем в один прескверный день на меня напала орда отвратительнейших людоедов. Они убили у меня четырех людей, зарезали быков, ошеломили меня самого ударом топора и, разграбив драй, разбросали мои путевые заметки и бесценные коллекции, отняли даже мое платье и притащили меня сюда.
Сначала я думал, что они приберегают меня для какого-нибудь пиршества, но, к моему величайшему изумлению, они оставили меня в живых. Впрочем, я боюсь, что они меня откармливают, чтобы получилось более нежное жаркое, так как они приносят мне всегда очень много пищи и подчас заставляют меня есть так много, что я рискую лопнуть.
Но кажется, что теперь судьба моя несколько изменилась. Два дня тому назад ко мне в хижину вошел дикарь, которого я прежде никогда не видел, за ним следовал полуобщипанный страус; австралиец спросил меня, нет ли у меня где-нибудь на белом свете богатых родных и знает ли меня английское правительство города Аделаиды, и когда я ответил ему утвердительно, он ушел от меня очень довольный, сказав мне: «Вы стоите денег, надейтесь». Понимаете вы тут что-либо? Я так ровно ничего не понимаю, уверяю вас.
— К сожалению, я отлично понимаю, — сказал доктор, — этот дикарь был вьередан.
— Какой такой вьередан? Пожалуйста, дорогой мой друг, объяснитесь.
Доктор не заставил просить себя два раза, он объяснил Эррере адский план злодея Ниро Варанга и колдуна.
— Значит, ваш проводник хочет, чтобы нас выкупили? Сколько смелости и хитрости в этом дикаре!.. Каррамба! А еще говорят, что австралийцы глупы!..
— Да, Эррера, именно так, и этот самый Ниро Варанга сказал мне, что если мы откажемся подписать ему два чека, по четыре тысячи фунтов стерлингов каждый, то он отдаст нас на съедение своим подданным.
— Они на это способны, доктор. Они съели четырех сопровождавших меня человек.
— Но мы пока не подпишем чеков.
— Разве вы надеетесь на чью-либо помощь?
— Я надеюсь на моих матросов. Они люди решительные и смелые до дерзости, я уверен, что в настоящее время они отыскивают средство, чтобы подать нам помощь.
— Но ведь их только двое, а аборигенов человек триста.
— Вот увидите, что они непременно придут нам на помощь и убьют этого злодея Ниро Варанга.
— Но где же они в настоящее время?
— Этого я не знаю. Вчера вечером они были пленниками в дупле дерева, но это не такие люди, чтобы так там и остаться.
— Они хорошо вооружены?
— У них есть ружья, револьверы и топоры.
— Будем надеяться, дорогой друг.
— Тише!..
Послышались приближавшиеся к хижине легкие шаги. Доктор поглядел в щель и увидел, что по огороженному пространству, образовывавшему нечто вроде коридора между обеими хижинами, подходил Ниро Варанга.
Новый вождь племени людоедов был в парадном костюме. Он надел длинную рубашку из красной фланели, найденную им в одном из ящиков драя, на голове его красовалась форменная шапочка доктора, обшитая галунами (дикарь украсил ее еще двумя перьями орла-смельчака), а за поясом заткнуто было четыре револьвера!.. Быть может, он хотел испугать этим внушительным видом своих пленников или подданных?
— Вот нарядилась-то обезьяна! — воскликнул доктор.
Ниро Варанга вошел, стараясь казаться важным и гордым, но все его старания приводили лишь к тому, что он был смешон. Иронически поклонившись своему же патрону, он спросил:
— Готов ответ?
— Какой ответ? — удивился доктор.
— Ваш товарищ согласен?
— Я бы охотно согласился, господин предводитель людоедов, — сказал исследователь, — но, к несчастью, моя подпись неизвестна в австралийских банках, и вместо того, чтобы дать вам денег, вас посадят в тюрьму.
Губы Ниро Варанга искривились усмешкой.
— Если ваша подпись неизвестна в австралийских банках, так ее узнает ваш друг, аделаидский миллионер сэр Хантер.
— Кто этот сэр Хантер? — спросил Эррера, представляясь удивленным, тогда как доктор делал над собой страшные усилия, чтобы не броситься и не схватить за горло Ниро Варанга.
— Это человек, отдавший свою яхту в распоряжение моего бывшего господина, теперь эта яхта уже должна крейсировать в заливе
Карпентария; он истратил также немало фунтов стерлингов на ваши розыски.
— Каналья! — воскликнул Альваро. — Так ты знаешь и это?
— Разве вы думаете, что Ниро Варанга не слыхал вашего разговора с матросами на берегу озера Торренс?
— Я велю тебя повесить!..
— Но кто же меня повесит, мой добрейший господин?
— Английские власти.
— О, до них очень далеко.
— Да, но Диего и Кардосо еще на свободе.
— Это правда, — сказал австралиец, и при этом в его глазах сверкнул злобный огонек, — но рано или поздно они будут в моей власти, и старый волк не уйдет живым из рук вьередана.
— Подлец! — воскликнул доктор.
— Как вам будет угодно, а теперь покончим с этим. Собираетесь вы подписать чеки и написать два письма богатому англичанину, чтобы он по ним уплатил?.. Мне необходимо оружие, я тороплюсь исполнить мои грандиозные планы.
— Мы дадим тебе чеки, а потом ты нас убьешь, не так ли, сеньор предводитель антропофагов? — иронически спросил Эррера.
— Ниро Варанга велит отвести вас на берега залива Карпентария, даю вам мое слово.
— Слово вора и изменника! — воскликнул доктор. — Доверьтесь-ка такой каналье!..
— Вы отказываетесь?
— Отказываемся.
Ниро Варанга сказал с угрожающим видом:
— Отлично! Через три дня мы вас съедим.
|